Перевод как рерайтинг

«Я вижу перевод, как попытку сделать текст настолько доступным и простым, чтобы даже не возникало желание его обработать или трансформировать. Хороший перевод – это как чистый и прозрачный стакан, на стекле которого можно увидеть царапины и дефекты только тщательно всмотревшись в него. В идеале - ничего, их не должно быть,  недостатки не могут привлекать к себе внимание».
Норманн Шапиро

Перевод является одним из древнейших видов деятельности. С одной стороны он помогает в общении между людьми, а с другой стороны имеет огромное культурное значение. Перевод способствовал формированию национальных культур и обмену ценностями разным народностям и национальностям. 

Стремительное развитие перевода, как отдельной научной дисциплины началось еще с 1980-х. До сегодняшнего времени, предмет уже успешно освоился во многих странах мира и продолжит свою историю  развития в 21 веке. Работы переводчиков собрали вместе все сферы человеческой жизни: лингвистику, литературу, антропологию, историю, психологию, экономику и т.д. Такое количество книг даст толчок для распространения курса перевода и позволит читателям познавать и делиться новыми современными открытиями.

Перевод фактически является рерайтингом текста-оригинала. Но в зависимости от целенаправленности и сути переделанного текста, они все передают определенную идеологию, идею и поэтичность. Рерайтинг это своего рода манипуляция, которая берет на себя ответственность «двигателя» эволюции литературы и социума. Рерайтинг имеет намерение внедрить новые концепции, новые жанры, новые механизмы в теорию перевода.

История перевода, это история литературных инноваций, формирующих сил одной культуры над другой. И вместе с тем, что этот процесс также может подавлять нововведения, искажать и препятствовать, и в веке бурного развития различных литературных манипуляций, его изучение может помочь людям стать больше осведомленными о мире, в котором мы живем.
В любых своих проявлениях перевод, будь он устный, письменный, синхронный или последовательный - является незаменимым в современном мире. Тенденция в глобализации, которая наблюдается на рубеже 20-21 ст. открыла новее возможности и дала толчок более активному развития перевода, как отдельной дисциплины.

Одомашниваем текст перевода

Нашим переводчикам итальянского посвящается… Другие переводчики просто не поймут

Сразу же оговорюсь… Не стоит путать процесс, когда тексту придается иноязычный характер или же наоборот, более локальный характер, с тем, когда тексту придают архаический оттенок. В это статье хотелось бы поговорить именно про «одомашнивание» текста перевода. Пусть простят меня другие переводчики, но примеры будут итальяно-английские. Сначала хотелось подобрать примеры на русском, но потом решила отдать должное всем нашим переводчикам итальянского и оставить все на итальянском.

И так, возьмем предложение на английском «Jane, I find you very attractive». Обычно недорогой перевод на итальянский будет выглядеть как «Jane, vi trovo molto attraente». Хотя подобный вариант уж слишком сильно заставляет перевод выглядеть «иноязычно», и для этого есть несколько причин. В первую очередь из-за того, что слово «attraente» не самый лучший вариант для английского слова «attractive». Итальянские мужчины никогда не будут обращаться к итальянке таким образом, они скажут «bella», «carina» или «affascinante». Хотя скорее всего переводчики решили, что слово «attraente» придаст своеобразный английский характер. И еще, если англичанин называет девушку Джейн, по-имени, то в итальянском следует использовать местоимение tu  вместо voi. А вот местоимение «voi» следует использовать только в случае, если оригинал звучит следующим образом «Miss Jane, I find you very attractive». В этом переводе видно, что пытаясь придать предложению английский характер переводчик так увлекся, что итальянский перевод не передает настоящих чувств диалога, или не передает всю фамильярность отношений между говорящим и Джейн.

Самый курьезный случай перевода и чрезмерного одомашнивания текста это американский фильм «Going My Way», который вышел в США 1944 году. Это фильм об ирландском священнике, который попал в Нью-Йорк. Это был один из первых американских фильмов, который завезли в Италию сразу же после войны. Стоит отметить, что этот фильм дублировали итальянские американцы, которые говорили по-итальянски с сильным американским акцентом. Продюсер фильма решил, что имена главных героев должны стать более итальянскими поэтому отец О Мэйли стал падре Вонелли. Один профессиональный переводчик вспоминает свои впечатления от увиденного фильма. «Мне тогда было четырнадцать лет и меня волновал только один вопрос – почему в США у всех итальянские имена». Кроме этого многих волновал вопрос почему человека, которого в Италии обычно называют «don» в фильме стали называть «padre».

Противоположная ситуация была с произведением «Маятник Фуко». Один из героев пишет:
Come colpire quell'ultimo nemico? Mi sovviene l'intuizione inattesa, che solo sa nutrire colui per cui l'animo umano, non ha penetrali inviolati.
-Guardami, dico, anch'io sono una Tigre.

Перевод выглядит следующим образом:

How to strike this last enemy? To my aid comes an unexpected intuition… an intuition that can come only to one for whom the human soul, for centuries, has kept no inviolable secret place.
«Look at me», I say. «I, too, am a Tiger».

Почему Tiger и почему с большой буквы? Этот абзац, как в принципе и вся глава, - это своеобразный коллаж со сногсшибательного выражения из популярной новеллы девятнадцатого столетия. Для итальянских читателей фраза «Guardami, anch'io sono una Tigre» - это прямая ссылка на Emilio Salgari (популярного романиста второй половины девятнадцатого столетия) и на фразу, произнесенную одним из его героев Sandokan, которого еще называли «Tigre della Malesia». Пауло Коэльо забыл сказать об этом переводчикам и поэтому перевод был дословным (французский - Moi aussi je suis un Tigre, немецкий - Auch ich bin ein Tiger). Если бы переводчики знали об этом, то наверняка они бы воспользовались приемом одомашнивания текста и тогда французский перевод выглядел бы как «Regarde moi, je suis Edmond Dantes!».
 

Сколько людей используют свои знания иностранных языков для пассивного восприятия мира

Переводческий департамент в Еврокомиссии выпустил отчет об уровне владения европейцами различными иностранными языками. В частности специалистов интересовал вопрос использования иностранных языков в так называемых пассивных ситуациях, т.е. при просмотре телевизионных передач (новостей) или же при прослушивании новостей  по радио, чтении газет и журналов, а также при общении онлайн.

Примерно три из десяти опрошенных европейцев знают один иностранный язык достаточно хорошо, чтоб следить за новостями по радио или телевидению (29%), примерно такое же количество респондентов владеют иностранным языком в достаточной мере для того, чтоб читать газеты и журналы (29%), и немного меньшее количество опрашиваемых понимают язык достаточно хорошо для того, чтоб общаться онлайн (27%).

Менее одного респондента из десяти понимают два иностранных языка достаточно хорошо, чтоб следить за новостями (9%), читать статьи в СМИ (9%) и общаться онлайн (7%). И совсем небольшое количество респондентов (3% или даже меньше) заявили, что они понимают как минимум три иностранных языка.

Также не следует забывать о незначительном количестве Европейцев, которые не знают ни одного иностранного языка достаточно хорошо для того, чтоб поддерживать разговор, но которые владеют языком на достаточном уровне для того, чтоб быть в состоянии осуществить какой-либо из вышеупомянутых видов деятельности.

Таким образом, 8% респондентов, которые заявляют о том, что не говорят ни на одном иностранном языке все же в состоянии следить за новостями по радио или телевидению на иностранном языке; 9% в состоянии читать статьи в газетах и журналах на иностранном языке; 6% могут общаться онлайн на иностранном языке.

Если говорить о демографическом распределении групп, в которых вероятность наличия подобных пассивных навыков достаточно высока, то можно выделить следующие категории:
молодые люди в возрасте от 15 до 24 в сравнении с возрастной группой 55+
- общение онлайн (44% против 13% соответственно)
- чтение газет и журналов (41% против 20% соответственно)
- отслеживание новостей по радио и телевидению (41% против 20% соответственно)

если проводить сравнение по роду деятельности, то стоит сравнить студентов с безработными или же с теми, кто вышел на пенсию
- общение онлайн (51% против 18% и 11% соответственно)
- чтение газет и журналов (46% против 22% и 18% соответственно)
- отслеживание новостей по радио и телевидению (46% против 22% и 20% соответственно)

те, кто окончил полное среднее образование и относится к возрастной группе 20+, в сравнении с теми, кто еще учится и относиться к возрастной группе 15 лет
- общение онлайн (37% против 9% соответственно)
- чтение газет и журналов (38% против 14% соответственно)
- отслеживание новостей по радио и телевидению (37% против 16% соответственно)

жители крупных городов в сравнении с теми, кто живет в селах
- общение онлайн (32% против 23% соответственно)

те, кто используют интернет ежедневно в сравнении с теми, кто не использует интернет никогда
- общение онлайн (38% против 7% соответственно)
- чтение газет и журналов (37% против 16% соответственно)
- отслеживание новостей по радио и телевидению (36% против 18% соответственно)
Лично мне не совсем понятен последний вариант, но … раз в исследовании его приводя, значит он имеет место быть.

СКЛАДОВІ ПЕРЕКЛАДАЦЬКОГО ІНТЕЛЕКТУ

Те, що переклад напряму пов’язаний з розумовими здібностями людини, факт – очевидний і не потребує ніяких пояснень чи коментарів. Та виявляється, що якщо розумовий розвиток математика чи представника будь-якої іншої точної професії можна визначити через IQ, то для перекладача це недостатньо.

Говард Гарднер, профессор Гарвардського Інституту, ще у 1980 році говорив про те, що, окрім IQ здібності перекладача можна оцінити ще як мінімум за шістьма критеріями.

- музичний інтелект– здатність сприймати на слух, відтворювати, сприймати одночасно і текст і музику, звертати увагу на деталі!

- просторовий інтелект – здатність розрізняти, виділяти, обробляти інформацію. Іншими словами «схоплювати» та «відчувати» зображене на малюнках, скульптурах; створювати та перетворювати аналогії між вербальним та зображальним.

- кінестетичний інтелект – здатність розуміти та правильно інтерпретувати стани та дії (інтелект акторів, пантомімів, танцівників, красномовців): відчувати і виражати словами рухливість, гармонію та баланс.

- особистий інтелект – або «емоційний інтелект» : здатість фільтрувати і фонетично правильно передавати свої та чужі емоційні стани, а також вміння спрямовувати свої емоції на досягнення бажаного результату.

- математичний/логічний інтелект – здатність сформувати правильний порядок слів у реченні, підібрати правильні лексичні одиниці для досягнення прагматичної мети. Звідси і ще одна назва інтелекту «прагматичний».

- лінгвістичний інтелект – здатність відчувати та розрізняти особливості як однієї так і декількох мов, підкреслювати їх у відтворенні доповідей чи перекладів (поети, новелісти, письменники).

З огляду на останню складову може скластися враження, що лінгвісту потрібно добре володіти лише лінгвістичним інтелектом, однак це не зовсім так. Перекладачеві, наприклад, технічних текстів, не обійтися без просторового та логічого інтелекту. Перекладачі художніх творів та поезії повинні володіти прекрасними музичними здібностями. А перекладачам фільмів стане в пригоді кінестетичний та особистий інтелект.

Исследования Холмса и дальнейшее развитие теории перевода

Холмс заложил основы современной описательной теории перевода и дал ряд определений различным видам переводческих наук. Скажу честно, была очень удивлена тем, насколько значительный вклад в развитие переводческих наук сделал этот человек. Не удивительно, что на него так часто ссылались наши преподаватели переводческой теории.

И так, что же такого сделал этот парень для нас переводчиков и почему мы все должны ему кланяться и помнить о его существовании. Прежде всего, он различал между так называемыми «чистыми» и «прикладными» переводческими науками. Позднее эти направления развились: «чистые» переводческие науки трансформировались в описательные исследования перевода, на их базе также в последствии развивалась теория перевода; в идеале «прикладные» науки должны были использоваться всеми, кто изучает иностранные языки или как-то с ними связан по роду своей деятельности – переводчики и преподаватели иностранных языков в первую очередь.

В представления Холмса теория перевода тесно связана с описанием самого процесса перевода. Наверное, именно поэтому можно считать неслучайным тот факт, что за несколько последних десятилетий большинство теорий по переводу носили скорее описательный, нежели рабочий характер. К сожалению, большинство описательных теорий не прошли испытания временем и оказались весьма недолговечными и поверхностными. Возможно тут нельзя не вспомнить знаменитого Умберто Эко. Именно он неоднократно говорил о том, что для построения грамотной и обоснованной теории перевода необходимо как минимум быть переводчиком или же иметь опыт выполнения перевода, ну или на худой конец быть тем человеком, чьи произведения переводят. Хотя с другой стороны – для того, чтоб перейти к практике, необходимы теоретические знания.

Интересным был факт, когда переводчик задал вопрос знаменитому теоретику перевода: «Могут ли размышления о переводе помочь нам стать лучшими переводчиками?». Безоговорочный ответ теоретика расставил все точки над «и». «Разве Вы бы поставили подобный вопрос по отношению к другим теоретическим наукам?».

И действительно, должна ли теория литературы помогать поэтам и писателям создавать лучшие литературные произведения? Должна ли социология помогать людям и группам населения, которые эта наука изучает, становиться лучшими членами общества? Теория механики и кибернетики – сможет ли она помочь инженерам создавать лучшие машины? Думаю, что однозначного ответа на все эти вопросы не будет. Лично я бы скорее ответила «да» по отношению к последнему вопросу. Что же касается социологии, то я бы сказала, что как минимум социология должна помогать таким людям как политики принимать более правильные и качественные решения. Что же касается теории литературы, то подобные науки скорее помогают лучше понять различные формы искусства, чем самих творцов. Они как бы прибавляют в человеке знания о культуре. Хотя все названные теоретические науки можно сравнить с теорией перевода только относительно. Почему? Да просто потому, что  каждый акт перевода (говорим мы о таком явлении как устный перевод или же о таком как перевод технических текстов) – это, прежде всего, интеллектуальная интерпретация. И только профессиональные лингвисты могут нам дать представление о том, что такое процесс перевода с одного языка на другой.

Нехай Вам симпатизують автор та перекладач

В умовах глобалізації та сучасного динамічного світу багато людей стикаються із ситуацією, коли їм доводиться користуватися нерідною мовою.

Відомим є факт, що навіть при читанні зарубіжної художньої літератури, ми сприймаємо прочитане  крізь призму рідної мови. Та в процесі усної комунікації, коли Ви спілкуєтеся з носієм іншої мови та культури, виявляється, що є надзвичайно важливим фактор симпатії між адресатом та адресантом мовлення. Виявляється, якщо між автором і перекладачем або між автором і читачем наявний фактор симпатії, то їх думки і почуття абсолютно збігаються. У першому випадку різняться лише вербальні системи різних мов.

Термін симпатії пропонує Лоренс Венуті і розуміє під ним однаковий напрямок мислення автора і читача/ автора і перекладача. Ентоні Естоп з цього приводу пише так,  «…поезія веде нас до розуміння досвіду, досвід дає нам доступ до розуміння особистості , а отже поезія дає можливість зрозуміти особистість…» Cеред великої кількості висловлювань, теоретиків, критиків та перекладачів стає зрозумілою ідея, що фактор симпатії при перекладі був обов’язковою складовою частиною навіть при перекладі Англо-Американської культури, і принципи того , що ми сьогодні називаємо фактором симпатії, були сформульовані ще кілька століть тому, якщо бути більш точним  при перекладі літератури епохи Романтизму. Лоренс Венуті описує цікаву ситуацію, коли переклавши твір з італійської, його колега-перекладач, який жив у Італії зазначив, що переклад Венуті – досить якісний, однак  він переклав би зовсім інакше. Це говорить про те, що фактор симпатії частіше стається між людьми з однієї країни або , ще частіше, однієї національності. Ось чому імігрантам інколи важко зрозуміти жителів країни, до якої вони приїхали. Cимпатія має також і темпоральні виміри. Прикладом є той факт, що переклад одного і того ж твору , але зроблений у різні епохи, навіть з різницею у часі в 15-30 років звучить по-іншому і читач схильний обирати для читання більш новий переклад, тобто той, який йому ближче. Адже більша ймовірність є в тому, що симпатія відбулася між читачем та перекладачем, які живуть в одному часовому просторі, ніж між читачем і перекладачем, який працював з твором раніше.

Окрім національних факторів, вплив на явище симпатії мають також політичні, економічні та суспільні інтереси автора та читача. Отож, нехай при читанні творів та їх перекладів все частіше Вам  «симпатизують» автор та перекладач.

P.S. Теперь статьи для блога буду писать не я одна. У меня теперь есть помощница - наш редактор Оля. Чтоб читатели различали кто и что пишет - мои статьи будут на русском, а Олины - на украинском. 

Источник против оригинала

Я была очень удивлена, когда узнала, что перевод может быть ориентирован на источник или на целевой текст. При переводе текст источника трансформируется в целевой текст.
Теории перевода, которые ориентированы на целевой текст, детально анализируют, насколько целевой текст соответствует оригиналу. Если какое-то слово в одном языке не означает то же самое, что и в другом, а сами языки взаимно несопоставимы, то по этой теории перевод либо невозможен, либо рассматривается как вольная интерпретация оригинала. На этом этапе ученых уже не интересует взаимосвязь целевого текста и оригинала. Их уже интересует влияние переведенного текста на культуру, в которой этот текст функционирует.

Такие исследования, безусловно, интересны при компаративном анализе литературы или же при исследованиях о развитии культуры, в которой функционирует целевой текст. Гумбольдт был первым, кто заговорил о том, каким образом переведенный текст может изменить целевой язык. Один из основных примеров – перевод Библии на немецкий язык, сделанный Лютером. Определенные переводы обязали определенный язык выражать мысли и факты, которые ранее не были свойственны этому языку. К примеру перевод трудов Мартина Хайдеггера на французский язык радикально изменил философское течение во Франции. Поэтому очень важно изучать роль перевода в принимающей культуре, но именно с этой точки зрения перевод становится внутренней функцией целевого языка, а все лингвистические и культурологические проблемы, которые поднимались в оригинале отходят на второй план. 
Совсем не обязательно знать иврит, чтоб оценить влияние перевода, сделанного Мартином Лютером, на немецкий язык. Вовсе не обязательно знать греческий язык, чтоб оценить всю красоту неоклассицизма в переводе на итальянский знаменитой Илиады, который увидел свет в 1810 году. Более того, автор данного перевода (Монти) вообще не знал греческого и выполнял перевод на основе другого перевода. (Можно ли сказать, что это был перевод перевода Гомера?)

Вот как много можно сказать о переводе, ориентированном на целевой текст, Но это никак не связано с изучением процесса, который происходит при трансформации текста оригинала в текст на целевом языке. С этой точки зрения диалектизмы и фразеологизмы следует переводить так, как это уже обсуждалось многими авторами, включая Гумбольдта: должен ли перевод быть выполнен таким образом, чтоб вести читателя в различные закоулки и неизведанные лингвистические и культурные уголки языка оригинала? Другими словами, при переводе произведений Гомера, должны ли мы представить, что перед нами читатели Гомеровских времен и перевести произведение так, как будто сегодняшний читатель живет в прошлом или же наоборот, должны ли мы представить, что Гомер живет сейчас и говорит на современном языке? Чтоб понять, что этот вопрос не такой уж абсурдный как кажется на первый взгляд, следует учитывать, что перевод стареет. К примеру, возьмем произведения Шекспира – оригинал остается неизменным, но если мы сравним перевод его произведений, сделанный несколько веков назад, и современный перевод, то разница будет очевидна. Это означает, что каждый переводчик, даже пытаясь придать переводу привкус той эпохи, когда был написан оригинальный текст, фактически модернизирует сам перевод.